Ласкаво просимо

до електронної бібліотеки Інституту журналістики

Головна || Законодавча база || Навчально-методичні комплекси || Наукові видання
Праці викладачів || Студентські роботи || Різне


Беседа

Яна Слесарчук

***И, вышед, пошёл по обыкновению на гору Елеонскую, за Ним последовали и ученики Его. Пришед же на место, сказал им: «Молитесь, чтоб не впасть в искушение» и Сам отошёл от них на вержение камня и, преклонив колени, молился, говоря: «Отче! О если бы ты благоволил пронесть чашу сию мимо меня! Впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет»***

- Отче мой! Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя…

До Его ушей донёсся мерный храп. Он встал с коленей и обернулся – вся троица мирно посапывала. Он лишь покачал головой.

- Спят, - раздался насмешливый голос за ухом

Он резко повернулся – на покрытой мхом верхушке камня в человеческий рост, подле которого Он только что Беседовал, обхватив руками колени восседал коротко стриженый темноволосый паренёк. Безобидный такой… смешливый….

Они уже встречались. Несколько лет назад, последний раз в Иерусалиме.

И с тех пор Собеседник ничуть не изменился.

- Не бойся, прыгать здесь некуда, мальчик мой, - дружелюбно осклабился Собеседник.

Он вздрогнул. Когда ты долгое время читаешь души окружающих, как раскрытый свиток, вдвойне непривычно, если кто-то вдруг начинает читать тебя.

А Его Собеседник любил читать. Особенно, между строк.

- Не боюсь.

- Конечно, боишься, - махнул рукой Собеседник, - всегда - и особенно теперь. Мало ли, чего я задумал. Авось – получится, сейчас, в самом конце. Сам знаешь, свернуть с Вашего пути очень легко, а вот с Моего ещё никто не сворачивал.

Он пожал плечами. Он признавал правду Собеседника… и готовился.

- Только Ты не особенно напрягайся, мальчик мой, - дружелюбно улыбнулся Собеседник, - я к Тебе, можно сказать, инкогнито. Как человек к человеку. Из банального человеческого любопытства.

Кроны вековых лиственниц дружно зашелестели, шальной порыв ветра поигрался с

Его длинными волосами и белым хитоном и унёсся восвояси. Из вежливости.

Он поёжился. От холода… и ещё у него дрожали колени.

- Может, присядешь? – участливо предложил Собеседник. – В ногах, знаешь ли, правды нет….

Не до конца осознавая, что делает, Он опустился на тёплую землю, машинально отмечая, что впервые в жизни безоговорочно последовал словам Собеседника. Не в этом ли замысел?

- Мда… нет, - втупившись в ближайший ствол повторил Собеседник. – Вопрос в том, а где она вообще есть? Вот, например, как интересно получается: Тебя называют ЕГО сыном. Ты сам называешься ЕГО сыном. Да, сын Иосифов, Илиев, Матфетов, и-так-далее-в-несколько-десятков-самых-праведных-колен-на-этой-отягощённой-грехами-земле, Еносов, Сифов, Адамов… Божий? Вот ведь как хитро получается… как не крути, а предок один….

Его била мелкая дрожь… от холода.

- Впрочем, мальчик мой, я отвлекаюсь. О родственниках мы можем говорить вечно. Вот только для меня – это вполне реальная величина, а Ты, человече, смертен, - усмехнулся Собеседник. – Но ведь умирают тоже по-разному.

Он заглянул в бездонные глаза Собеседника, чёрные, словно потухшая Бездна, но если внимательно всмотреться – нет-нет, и вспыхнет в глубине огонёк-уголёк… затягивающие глаза. Страшные. Странные.

- Ты ведь пытался Беседовать с НИМ, да? Трижды пытался… и как? – казалось, Собеседнику и правда, было интересно. Но это только казалось. Собеседник и без Него прекрасно знал ответ.

- ОН не отвечает, - тихо проговорил Он, опустив лазурные глаза.

- Может, занят? – фыркнул Собеседник, не сводя с него пристального взгляда. Он лишь опять пожал плечами.

- И что думаешь делать? – полюбопытствовал Собеседник. Словно заранее не знал ответа.

Он опять поднял бирюзовые глаза – чтоб окунуться в глубокую тёмную трясину.

- Закончить.

- А Ты сильнее, чем я предполагал, мальчик мой, - вглядываясь в Него, кивнул Собеседник. – Ты должен был сломаться ещё в пустыне… сильный умненький мальчик. Глупый мальчик, взваливший на себя крест не по плечам. Тяжело? – в глухом голосе Собеседника скользнуло сочувствие.

Чего стоило сочувствие Собеседника, Он знал.

- Я закончу.

- Конечно, закончишь, маленький святой упрямец, - усмехнулся Собеседник. – Закончишь… и начнёшь.

Он покосился на друзей – Пётр похрапывал, привалившись к дереву, Иаков растянулся на траве, а на его могучей груди покоилась голова Иоанна.

- Начну, - тихо вымолвил Он.

- А хочешь знать, что Ты начнёшь? – Собеседник по-кошачьи потянулся и ткнулся в поджатые колени острым подбородком, уставившись на что-то, видимое лишь бездонным чёрным глазам.

- Вначале будет очень больно. Тебе. И не только. Им тоже. Ещё куче наивных дурачков, полагающих, что вера в Тебя сделает их неуязвимыми. Когда их начнут забрасывать камнями или заливать свинцом их глупые глотки, они осознают свою ошибку. Но даже Ты им тогда не поможешь.

Потом будет грязь. Вонь. Конский топот. И опять будет больно. Сотням тысяч глупцов, которые примут смерть во имя Твоё. Ты станешь легендой, мальчик мой, Твоим именем разрушат сотни городов. Вот так, - Собеседник замолчал, всматриваясь в темноту и еле качая головой.

- А ещё будут гореть костры. Тысячи сотен аутодафе… куда до них Геенне Огненной? Они закоптят даже небо… и ещё бесчисленные допросы с жаром, во сто крат превышающим адский. И брат на брата, сын на отца, отец на сына, - Твоим словам найдётся миллион толкований. И ещё народ, не принявший Тебя – огромный изгнанный народ. И ещё… вон, за Тобой уже идут.

Он повернулся и ничего не увидел. Но, почему-то, ни на миг не усомнился в словах Собеседника. Тот спрыгнул с камня и мягко приземлился рядом с Ним.

- Сейчас Ты можешь не верить мне, как же, Отец Лжи и иже с ним, - он усмехнулся. Не ехидно. Не горько. Понимающе.

- Но со временем, мальчик мой, со временем Ты сам всё увидишь….

- Я знаю.

Впервые за всю Беседу, Ему показалось, что Собеседник удивился. Тёмная бровь приподнялась вверх.

- Знаешь?

Он молча кивнул.

- Тогда… зачем?

Вдали за деревьями замелькали огни факелов. Он поднялся. Поднялся и Собеседник.

- Им нужна надежда, - глядя на огни, промолвил Он и направился к людям, выходящим на поляну. Собеседник лишь глядел Ему вслед, укрытый в тени деревьев. Недовольно шептались лиственницы….

***Иисус же, зная всё, что с Ним будет, вышел и сказал им: кого ищете? Ему отвечали: Иисуса Назорея. Иисус говорит им – это я*** и, словно вспомнив что-то очень важное, оборачивается и улыбается. Куда-то вдаль.

Когда Иаков будет исходить кровью от Иродовых рук, ему пригрезится не проповедь Учителя, не исцеление слепого и даже не воскрешение Лазаря, а именно эта улыбка – не Петру, отчаянно протирающему глаза, не брату, пытающемуся увести Равви в лес, а кому-то ещё.

А Собеседник в тени деревьев лишь покачал головой. И невольно улыбнулся в ответ. И проворчал:

- Ни пуха, ни пера………

***Тогда воины и тысяченачальник, и служители Иудейские взяли Иисуса и связали Его….***

Поскуливал ветер. Стонали лиственницы.


© Інститут журналістики. Усі права застережені
Посилання на матеріали цього видання під час їх цитування обов'язкові